Человек боя [И возмездие со мною] - Василий Головачев

И все же силы были слишком неравными.

В джип попало не меньше полусотни пуль, высадив все стекла, изрешетив дверцы и передок машины, и многие из них нашли седоков. Ларин умер мгновенно и тихо, получив пулю в голову. Краснов закричал, когда разлетелись остатки бокового стекла, изрезав ему лицо и попав в глаза, но успел обогнуть «бычок» по склону канавы и последним усилием выключил зажигание. Джип мягко уткнулся носом в стену кустарника, за которым начинался лес, и зашипел паром из пробитого бачка охлаждения.

Панкрат тронул опустившего на руль голову Андрея за плечо, испачкался в крови, секунду посидел, закусив губу, но бой еще не закончился и надо было исполнить свой долг до конца.

Сзади простучала очередь, пули забарабанили по корпусу джипа, в ответ раздалась еще одна очередь – из леса, кто-то завопил, треснул выстрел и вопль оборвался. Из леса выбежал Родион с автоматом в руках, уложил длинную очередь в поле, где мелькали фигуры уцелевших врагов, подскочил к джипу.

– Уходим, ребя!.. – продолжение фразы застыло у него на губах.

Панкрат перевалил тело Краснова на свое место, пересел за руль.

– Где Петро?

– Убит.

– Садись!

Вымазанный в грязи и зелени Родион вскочил в кабину, споткнувшись о безвольное тело Михаила, и Воробьев погнал «Ниссан» по дороге в лес, не обращая внимания на чихающий двигатель. Родион перестал смотреть на Ларина, встрепенулся, высунулся в окно и дал очередь по грузовику, целя по колесам. Сел, глядя то на Ларина, то на Краснова, потом откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Они похоронили ребят на Фошнянском кладбище, рядом с убитым Константином. Переоделись. Джип загнали в реку и оставили. Мотор его грелся и стучал, но тянул и мог бы, наверное, продержаться до Жуковки, однако «Ниссан» был теперь слишком заметен, превратившись в решето, и рисковать передвигаться на нем даже в течение получаса не стоило. «Мстителей» наверняка искали по всему району.

Родион, почерневший и осунувшийся, не сказал Панкрату ни слова, но взгляд его, все чаще останавливающийся на лице командира, был так красноречив, что Панкрат наконец очнулся. Напившись прямо из реки, он вылез на береговой откос и остановился напротив парня, расставив ноги и засунув пальцы рук под ремень.

– Мы проиграли, лейтенант. Группа «Час» прекратила существование. Если хочешь – плюнь мне в лицо.

– За что? – с угрюмым удивлением спросил Родион.

– За то, что я пренебрег твоей и своей интуицией. Засаду можно было вычислить, если бы я не торопился. Можешь уходить, возвращаться на родину. Ты тульский?

– Из-под Тулы, городок Богородицк.

– Вот и поезжай. Деньги есть на билеты? Могу дать пару сотен.

– Не надо, обойдусь. – Родион отвел глаза, потоптался на месте. – А ты куда?

– А я еще здесь побуду, должок верну… Петро похороню, если его не забрали… потом тоже вернусь в Москву.

– Если снова надумаешь выйти на тропу войны, вспомни обо мне. – Воробьев смотрел непонимающе, и Родион добавил: – Ты же хотел создать «чистилище» или как его там… союз борьбы с мафией.

– А-а… – Панкрат улыбнулся, – да, собирался. Может, еще действительно повоюем.

Они пожали друг другу руки, потом обнялись и разошлись в разные стороны. Родион направился к дороге на Жуковку, путь Воробьева лежал в Ковали. Не попрощаться с Лидией, сестрой Крутова, он не мог.

Брянск – Ковали

Первый пост ГАИ за Брянском они проехали, не останавливаясь: Егор воспользовался тем, что оба инспектора проверяли документы у водителей двух иномарок одновременно и на какое-то время отвлеклись от дороги. Второй пост за Бежицей можно было бы и объехать, но Крутов был уверен, что будут искать не джип, а машины, хотя бы отдаленно напоминающие «Рено-Меган», и спокойно отреагировал на жест инспектора, подрулив к обочине дороги. Подал подошедшему гаишнику права, техпаспорт.

– Я что-то нарушил, командир?

– Проверка, – буркнул добродушного вида гаишник. – По доверенности ездите?

– Забыл, – сокрушенно развел руками Крутов. – Только вчера, понимаешь, купил и новые номера поставил, а поехал по привычке…

– Пройдемте, – повернулся спиной к Егору инспектор.

– Стоп! – негромко, но властно сказал полковник, доставая свое удостоверение. – Подойди. Читай.

Инспектор бросил взгляд на документ и невольно подтянулся, протянул Крутову права.

– Что же вы сразу?.. Все равно непорядок, товарищ полковник, в следующий раз не забывайте.

– Постараюсь, – остывая, вежливо пообещал Егор. – Не подскажешь, как мне покороче проскочить в Рославль?

– Прямо по трассе, никуда не сворачивайте.

Инспектор отошел, поднимая жезл перед очередной иномаркой.

Крутов посмотрел на сидящую сзади тихо, как мышка, Лизу, подмигнул, трогая машину с места.

– Поджилки не трясутся?

– Нет, – ответила девушка, благодарно улыбнулась, уловив заботу в голосе спутника. – С тобой мне почему-то ничего не страшно. Можно, я рядом сяду?

Крутов подумал, кивнул.

– Перебирайся.

Машина вырвалась за город, мимо побежали поля и перелески, сменились целым морем кирпичных коттеджей разного калибра, в основном двухэтажных: здесь начинались дачные поселки чиновничьей рати Брянска, мало чем отличающиеся от новостроек бандитов и коммерсантов.

– Кокшино, – кивнула на коттеджи Елизавета, – дачи депутатов областной Думы и администрации. Сколько ни писали журналисты, сколько ни разоблачали, а дачи строятся и строятся, растут как грибы. А ведь на официальную депутатскую зарплату построить такой коттедж невозможно.

– Чему ты удивляешься? Я где-то читал: раньше лица, не имеющие определенной профессии, становились фотографами, нынче же они становятся депутатами.

– Или мафиози.

– Поэтому я и не удивляюсь криминальному беспределу, царящему в стране. Власть, опирающаяся на принципы подобного отбора чиновников, всегда будет плачевно недееспособной.

– Ты говоришь, как политик перед выборами, как ярый оппозиционер.

– При нашей жизни невольно становишься политиком, – улыбнулся Егор. – Или философом. – Он подумал и добавил: – Или бандитом. Я вот все думаю, пытаюсь анализировать: кто же все-таки твой муж?

– По должности – хозяйственник, по связям – политик. – Елизавета помолчала, сморщила носик. – По способу действий – бандит…

– Хорошо формулируешь, прямо слоганами. Сразу видно работника рекламы.

– Это одобрение или порицание? – притворно нахмурилась Лиза.

– Одобрение, одобрение. – Крутов наклонился к девушке, поцеловал ее в щеку и боковым зрением заметил выезжающий на дорогу справа милицейский «Форд» с рядом мигалок на крыше. – О, дьявол!